«« Перейти в раздел "Пресса"

Если вы идёте в Новошахтинский драмтеатр на «Двенадцать стульев» в надежде увидеть очередной ремейк любимых советских фильмов, оставьте пустую надежду. Режиссёр-постановщик Михаил Сопов в спектакле по инсценировке Николая Коляды сделал ставку не на узнаваемость, а на иную оптику.

Остап, Киса и засвеченная плёнка: «Двенадцать стульев» Михаила Сопова

Спектакль в стиле 190-х годов

Сюжет романа известен. Остап Бендер и его случайный напарник, бывший предводитель дворянства Киса Воробьянинов, ищут бриллианты, спрятанные тёщей Кисы в одном из двенадцати стульев. Экспроприированные после революции, стулья были разобраны совершенно разными людьми, и героям приходится находить каждого нового владельца, а дальше — просить, покупать, забирать силой или даже красть. Все средства хороши, когда на кону 150 000 золотых. Но в спектакле Михаила Сопова сатира Ильфа и Петрова переосмысливается, в ней не только обнажается драма Ипполита Матвеевича Воробьянинова, но и другим взглядом вы посмотрите на многих героев — и это, пожалуй, главный подарок постановки тем, кто знает текст наизусть.

Итак, к чему готовиться? Продолжительность — три часа. Долго? Никто не спорит. Но у Сопова есть спектакли и подлиннее, и зал обычно досиживает до конца, а это в наше время дорогого стоит. Здесь важна попытка донести более серьёзные вещи до зрителя, в том числе до молодого, выросшего на стендапах и рилсах, но не на юморе и сатире Ильфа и Петрова, Зощенко или Аверченко. Я всегда наблюдаю в зале за молодёжью. Если смеются, сопереживают, если внимательны — значит, режиссёр достучался. И, по-моему, это самая важная задача.

А взрослый зритель, увидевший и осознавший замысел, поймавший отсылки режиссёра к современности, вдруг понимает: театр может быть понятен одновременно всем. И тогда этот зритель становится не просто «взрослым», а действительно современным. Я часто удивляюсь, глядя на заполненный зал: люди приходят не за красочностью, а за глубиной и ответами на вопросы. Им нравится разгадывать режиссёра. И какое это счастье, когда вдруг за замысловатостью подачи видишь всё задуманное, понимаешь всё завуалированное — и уже смотришь на него как на близкого, родного, потому что вы мыслите одинаково. В этом и смысл театра — принять режиссёрский замысел, а не сверять его с книгой по принципу «там было по-другому».

Декорации минималистичны и состоят из передвижных конструкций, стилизованных под кинематографическую плёнку. Есть и большой экран на колёсиках, который служит и экраном, и фоном для теневого театра, и декорацией: видеохудожник Виталий Маркин может изобразить на нём что угодно. Кинематографическому чуду в театральных переливах место есть — и оно не подменяет игру, а подсвечивает её. Художник по свету Борис Михайлов выстраивает свою работу ювелирно: свет здесь работает как операторская камера, выхватывая лица, руки, силуэты и превращая сцену то в ночной клуб, то в обшарпанную коммуналку, то в сияющую витрину несбыточной мечты. Именно свет и видео создают ту самую «плёнку», на которой держится вся история.

Спектакль играют два состава. Я была на обоих и скажу сразу: это совершенно два разных спектакля. Определиться, какой лучше, я не смогла. Итак, Остапа играют Дмитрий Нестеров и Александр Кононов — оба невероятно обаятельные, харизматичные, звучные (в спектакле поют вживую) и талантливые. Роль Кисы Воробьянинова досталась мэтру сцены Сергею Недилько. Его Киса убедителен именно своей негероической, растерянной человечностью: он не жалок и не смешон в том унизительном смысле, в каком можно было бы ожидать этого комедийного персонажа. Это человек, у которого отняли всё, кроме памяти о том, как должно быть, и эта память гонит его по стране за двенадцатью стульями.

Воробьянинов (Сергей Недилько), Бендер (Дмитрий Нестеров)

Спектакль музыкален, и опять в театре авторская музыка — композитора Ивана Никулина. И, конечно, в нём присутствуют танцы (хореограф Татьяна Климова), прекрасные танцы начала XX века, джазовые синкопы и плотная атмосфера ретро-кинематографа.

В трактовке Сопова Воробьянинов не алчен. Ему нужны бриллианты, зашитые в стул, чтобы вернуть прошлое: имя и чувство собственного достоинства, которого лишает нищета. Для него это возможность вернуть счастливое прошлое, молодость, обрести любовь, смысл жить. Не алчным получился и отец Фёдор в исполнении Алексея Кривенко. Он в погоне за мечтой колесит за учёным Брунсом (Вячеслав Галяткин) по Российской Федерации, постепенно теряя веру и нажитое добро, пока жена батюшки Катерина (Ольга Демидова / Мария Коровицкая) «столует» учителя танцев Евстигнеева (Александр Сиденко). Из знакомых интонаций Ильфа и Петрова особенно дорог Кислярский — прекрасная работа нового актёра театра Александра Таркова.

Есть в спектакле момент, который наша газета не может обойти стороной. В сцене, где в редакции газеты «Гудок» машинистка (Ева Матий) обращается к Ляпису-Трубецкому (Александр Тарков): «Подпишитесь на „Гудок“», он отвечает: «Я уже подписан на „Знамя шахтёра“». Зал заразительно смеётся, а мы, сотрудники «Знамени шахтёра», радуемся вдвойне: надо же так совпасть, что именно в нашей газете выходит рецензия на спектакль, где Ляпис-Трубецкой делает выбор в пользу «Знамени шахтёра». Актёры театра, судя по всему, подписаны на нашу газету. По крайней мере, Ляпис-Трубецкой — точно.

Хороша задумка режиссёра с музой Остапа Бендера (Ева Матий): девушка-гарнитур — зримый образ мечты и тех самых бриллиантов, обещанных тёщей Воробьянинова мадам Петуховой (Людмила Меймухина). Она и двигатель поисков, и их призрачная цель. Надо сказать и о мадам Грицацуевой (Марина Кожушко / Дарья Гусак): здесь она не комическая нимфоманка, а ищущая и искренне влюблённая немолодая женщина, и обе исполнительницы порадуют нас прекрасным вокалом. Впрочем, напевают здесь все, и это не украшение, а часть той самой кинематографической атмосферы, где музыка перекликается с разнообразием закадровых голосов.

Спектакль полон добротного юмора, современных отсылок к кинематографу и молодёжным трендам, но подано это так искусно и точечно, что не просто аутентично вливается в действие, а подчёркивает ту эстетику, в которой поставлен спектакль. Калейдоскоп гротескных персонажей — от одержимых мечтой отца Фёдора и мадам Грицацуевой до обитателей клуба «Меча и орала» и застенчивого Альхена (Александр Сиденко) — держит ритм и не даёт трём часам превратиться в вязкое время.

Кислярский (Александр Тарков), Бендер (александр Кононов)

В финале плёнка рвётся, жизнь обрывается, режиссёр уходит. Фильм окончен. Киса остаётся один на один с нереализованными мечтами: он сыграл свою роль впустую, плёнка, на которую снимали, засвечена, и ничего не остаётся, кроме как тихо дожить свои дни с горечью осознания, что Остап был прав: зачем они тратили жизнь на поиск каких-то сокровищ… Финал парализует, держит — и… наступают аплодисменты.

Здорово, что мы можем видеть и чувствовать такой разный, такой глубокий театр в родном городе. Он не обязан нравиться всем — и это, пожалуй, лучший признак живого искусства: о нём хочется спорить, говорить, пересматривать, наслаждаться, огорчаться. И это, безусловно, хорошо, потому что равнодушие — единственный приговор, которого театр не заслуживает. Значит, у каждого будут свои «Двенадцать стульев». И снова спектакль обрёл жизнь при поддержке федерального партийного проекта «Единой России» — «Культура малой Родины». Спасибо!

Наталья Караваева, журналсит

Городская общественно-политическая газета "Знамя шахтёра" №83

30.10.2026