Чаще бывает так: человек либо с головой, либо с сердцем — либо технарь, либо лирик, либо считает, либо чувствует. Алексей Кожушко — исключение из правил. Днём он работает на Новошахтинском НПЗ. Там регламенты, показатели, точность до миллилитра, компьютеры и программы — там нужен холодный, расчётливый ум. И он у него есть: технический склад мышления, инженерная хватка, умение видеть систему там, где другие видят хаос. А вечером он выходит на сцену или берёт в руки гитару. И происходит то самое превращение, которое невозможно объяснить никакими регламентами. Он служит в театре, играет в группе «Все города». Поёт, проживает чужие судьбы, вкладывает в каждую роль и каждую песню что-то своё, глубоко личное.
В театре у него были тысячи зрителей. Но самые важные — шестеро. Они сидят не в зале.
Они сидят за обеденным столом. И смотрят на него каждый день.
Технарь и гуманитарий. Инженер и артист. Человек, который одинаково уверенно чувствует себя и у пульта управления, и в свете софитов. Это не раздвоение личности, это — её полнота. Тот редкий случай, когда в одном человеке уживаются две, казалось бы, несовместимые стихии и не мешают друг другу, а дополняют. Но главная его роль — не на подмостках. Она играется дома — каждый день, без антрактов, без репетиций и без права на ошибку.
Алексей всегда мечтал о детях. Но большую семью хотела его жена Марина. Это она, по его признанию, задала масштаб. Она первой заговорила о том, что их дом может вместить больше, чем кажется. И он, привыкший всё просчитывать и взвешивать, вдруг понял: это не про расчёт. Это про сердце.
Вскоре он осознал, насколько это важно — большая семья: те самые традиционные ценности не как абстрактное понятие, а как ежедневная реальность. В семье появились дети. Двое родных — Кирилл и София — и четверо приёмных: Илья, Ваня, Люба и Настя.
Дом превратился в улей. И это не метафора. Это точное описание. С самого утра здесь гудит жизнь: кто-то ищет второй носок, кто-то не доел кашу, кто-то разлил чай; кто-то играет на гитаре, кто-то репетирует роль. Здесь не бывает тихо, но здесь никогда не бывает пусто. В этом доме каждый занят своим делом, но все вместе. Шесть детей — один дом. И один отец, который стал центром этого мира. За обеденным столом — шесть пар детских глаз. Шесть характеров, шесть судеб. Мама Марина, сотканная из любви и заботы, и отец, который сумел стать для каждого из них опорой. Алексей не делит детей на своих и чужих. Он просто отец шестерых детей. И это — его главная роль.
«Просто любить и быть рядом»
В начале, как и многие отцы, он пытался усердно «раздавать любовь»: советовал, когда не просят; направлял, когда нужно просто выслушать... Он хотел быть идеальным. Хотел всё контролировать. Хотел, чтобы дети выросли «правильно». А потом понял главное. Надо просто любить. И старался оказаться рядом, когда тяжело. Это его ежедневный выбор. Каждое утро — выбор, каждый вечер — выбор: не читать нотации, а обнять. Не спасать, а поддержать. Не быть главным, а быть надёжным. Не указывать, а слышать.
Он понял, что любовь — это не про контроль, это про присутствие. Про то, чтобы быть рядом, когда страшно, когда больно, когда не получается, когда весь мир рушится. И когда всё хорошо — тоже быть рядом. Просто быть.
И чудесное чудо произошло. Алексей Кожушко играет одну из важнейших ролей в своей жизни — отца. Если учитывать, что наша жизнь — игра, а весь мир театр, то в первом ряду шесть билетов получили те, для кого Алексей стал главным авторитетом семьи — отцом.
Шесть голосов
Кирилл:
— В детстве я видел папу примерно таким же, как я сейчас. У него всегда были проблемы с поведением — у меня примерно так же. А вот с оценками у него всегда всё было хорошо. Папа — задорный. Мне кажется, он всегда веселится, всегда находит капельку юмора даже в самой тяжёлой ситуации. За это я его люблю. Когда я болел, папа старался меня особо не трогать, не нагружать домашними делами. Но всегда помогал: приносил чай, что-то поддерживал, ложился рядом. На мои ошибки он реагирует по-разному. Если это что-то серьёзное, конечно, злится. Но всё равно пытается объяснить, без негатива и гнева. А если ошибки лёгкие, всегда может чуть-чуть поддержать и направить в правильное русло. Сам того не замечая, он научил меня стоять на своём, поддерживать людей, защищать слабых, помогать тем, кто не может справиться сам. Когда я подрос, понял: у папы очень переменчивый характер. Но он всё равно остаётся добрым и отзывчивым.
Настя:
— Когда он рядом, я чувствую тепло, поддержку и то, что меня любят и ценят. Это главное. Больше всего мне вспоминается момент, когда мы гуляли по торговому центру «Мега» и всё время шутили. Просто ходили, смеялись, болтали ни о чём. И было так хорошо. Если бы я могла сказать ему только одну фразу, я бы сказала: я тебя очень сильно люблю.
Илья:
— Первый раз, когда я назвал его папой, я особо ничего не почувствовал. Сказал как будто рефлекторно: мама, папа — и всё. Никаких особых мыслей тогда не было. А вот месяца через два-три я очень проникся. Начал относиться к нему уже почти как к родному отцу. Бывало, я что-то делал не так, он мог немного поругать. Но всё равно прощал. Что он сделал для меня такого, что я запомнил навсегда? Он относится ко мне с любовью. А большего, в принципе, и не надо.
Иван:
— Меня он очень удивил тем, что совмещает точные науки с творчеством. Это редкость. Когда ему трудно, он пытается взять всё под свой контроль, чтобы разобраться с каждой трудностью по порядку. Не паникует, не бросает. Просто идёт шаг за шагом. В нём я ценю очень сильную любовь к чистоте, целеустремлённость, очень классные шутки. Глядя на него, я хочу стать заботливым отцом и классным мужем.
София:
— Для меня папа — это человек, который всегда спасает и помогает. Он поддерживал меня в трудные моменты, успокаивал, когда я плачу или мне грустно. А если я заболела — помогал маме меня вылечить. Есть фраза, которую он говорит, и она меня спасает: «Я тебя люблю». Сейчас я вижу его добрым, любимым. И ещё — огурцом.
Любовь:
— Папа заботится обо мне так: может подойти, утешить, если мне стало грустно. Может как-то поддержать. Когда я грущу, он не оставляет меня одну. Он разбирается, что случилось, и поддерживает. А когда у меня что-то получается, он очень хвалит, обнимает. И может какой-нибудь подарок купить. Для меня семья, в которой я живу, — это люди, которым не всё равно. Люди, которым я нужна.
В театре после финальной сцены опускается занавес. Зал затихает. Зрители расходятся. Актёры снимают грим. У Алексея Ивановича Кожушко были роли на сцене. Будут ещё. Аплодисменты, цветы, поклоны. Всё это важно. Всё это часть его пути. Но самая важная роль играется не для публики. Она играется для шестерых: тех, кто сидит в первом ряду, тех, кто смотрит на него каждый день, тех, для кого он — не актёр, не инженер, не музыкант. А просто папа.
Он не играет отца. Он им является. Каждым утром. Каждым вечером. Каждым словом. Каждым молчанием. Каждым объятием. Каждым «я рядом». И когда-нибудь, когда дети вырастут и разлетятся, они будут вспоминать не его роли на сцене. Не его песни. Не его достижения. Они будут вспоминать, как он был рядом, как он любил. Потому что это и есть главное. Не играть. А быть.
Шесть билетов в первый ряд. Шесть пар глаз. Шесть сердец. Одна жизнь. Мама и он, отец. Занавес. Но игра продолжается. Потому что дома его ждут. Всегда ждут. И это — лучшее признание для любого артиста.
Наталья Караваева
16.10.2026
Городская общественно-политическая газета "Знамя шахтёра" №79
Главная
Пресса
